Моя палата номер 6

Часть третья
Противостояние

Всю долгую дорогу до границы Таннады Саадан не испытывал и тени сомнений. Покачиваясь в седле, маг с любопытством поглядывал по сторонам. Ему уже случалось идти с армией на марше, и он не мог не признать, что князь Реут – отличный полководец; неудивительно, что войско его до сих пор не знало поражений. Впрочем, против кого им приходилось воевать? Против маленьких, слабых княжеств?

Часть вторая
Саадан

К ночи разыгрался дождь. Не просто дождь – ливень. Тала стояла у занавеси, закрывавшей вход, и, слушая шум воды, думала, как нужен им этот дождь. Защитникам города, посевам, всей земле. И как завтра по такой грязи она будет добираться обратно. А потом усмехнулась. В этой грязи завтра останутся лежать сотни людей, а она за дорогу боится.
Негромкий звук шагов послышался снаружи, и занавесь отдернулась. Пригнувшись, в шатер протиснулся здоровенный детина в блестящей от воды кирасе. В руках он держал нагруженный доверху поднос.

Йарвену (Сергею Заболотному) –
с благодарностью за подаренную сказку

и Анне Узденской, поддерживавшей, понимавшей и вдохновлявшей меня все это время

Пролог

Серое небо качалось над осенним лесом в такт широкой рыси коня. Высокие сосны хмуро шумели верхушками и вздрагивали в такт порывам холодного ветра, но внизу, на тропе, было даже тепло. День выдался не холодный, и неяркое солнце конца октября то и дело высовывало озябший бок из-под краешка белых облаков. Одинокий всадник, ехавший по натоптанной лесной дороге, свернул на развилке, снял шапку. Взъерошил взмокшие волосы. Он торопился. Сунул руку за пазуху, пощупал закутанный в замшу сверток. Драгоценность – пуще жизни, если не довезет, головы ему не сносить.

Посвящается Йарвену (Сергею Заболотному, Уфа) и Игорю Юрьевичу Красавину
а также – Павлу Колесову, Марии Коновальчик, Светлане Киреевой, Алексею Шамарину – с благодарностью за подаренные образы.

Огромную благодарность автор выражает
Марии Филенко
Владиславу Чинючину
Андрею Федорову
Людмиле Куванкиной
Кириллу Корчагину
Олегу Юсиму
Ярославе Забелло
Ольге Ростовой
Евгении Турбабиной
– за помощь, ценные советы, критику, редакторскую правку и моральную поддержку во время написания этого текста.

Дэни Ларсен считался самым сдержанным и нелюдимым в отряде повстанцев Толля Лучника. Среди сражавшихся в отряде многие были молчаливы, но если у других и случались минуты откровения, то историю Дэни знал лишь командир Толль.
Дэни сам сторонился людей. Да и мало кого волновал теперь этот худой, нескладный парень. Гораздо больше тревожило то, что отряд все дальше оттесняли в леса «синие мундиры» – солдаты королевской гвардии.

Петер Клаус, пожилой аптекарь с улицы Фонарщиков, был очень известным и уважаемым в городе человеком. Его знали даже малые дети, и немудрено – почти все население небольшого городка, затерянного в провинциальных лесах, у Клауса лечилось. Многие говорили, что у Клауса талант к медицине, и что, доведись ему учиться в столице, стал бы он там большим человеком. Клаус, слыша такие слова, усмехался. Но не спорил.
Своим настоящим призванием Клаус считал живопись.

Юрию Винокурову
и Борису Еремину посвящается

Капитан Третьего Полка императорской армии Дайран Ойолла был не в духе. День не задался с самого утра.

Колеса старой повозки скрипят, проворачиваясь с натугой. Пожилая, флегматичная лошадь тянет старый фургон с пестро раскрашенным, залатанным пологом. Солнце, ветер в лицо. Еще один поворот - и впереди замаячат городские ворота. Эй, господа актеры, шевелитесь! Приехали…
Счастье. Скоро будет счастье. Один раз в году – всем, и никто не уйдет обиженным…

Веселая толпа шумела на городской площади. Шум, гам, смех и веселые выкрики. Карнавал. Карнавал.

Июнь выдался не по времени дождливым и зябким. Мелкая морось сводила с ума своей монотонностью; хорош шелест дождя после долгой жары – тогда он несет отдохновение. Но если с неба каплет не пойми что весь месяц, если хлеб, едва поднявшись, грозит не поспеть к сроку из-за холодов и сырости – поневоле все проклятья на погоду сложишь. Мокрые крыши домов сиротливо чернели под низким небом.