Моя палата номер 6

Е.Х.Зубаирову

Было лето – щедрое и вечное, и мир был юным, ибо Господь сотворил его. И бродил Господь между людьми и радовался, и оделял их – радостью и покоем, горем и печалью, удачей, любовью и надеждой.
И только об одном забыл Господь.
Тогда пришли к Нему люди и просили: «Даруй нам, Господи, смех. Будет он лететь по свету и славить щедрость Твою». И даровал Господь смех – всем, кто просил Его об этом.

Димке

У каждого слова – свой цвет и запах. Это неправда, что слова не имеют смысла; каждое слово – живое, только нужно уметь его слышать.
Слово «отчаяние» - светло-желтое, выгоревшее и обесцвеченное. Оно обесцвечено болью, изматывающей тело и душу. Оно пахнет лекарствами, грязными подъездами и усталостью. Оно выглядывает из-под двери призраком ночной «неотложки» и гулким эхом больничных стен.

Дорога…
Как это романтично звучит – Дорога. Как хорошо представлять себя на ней – такого гордого, одинокого и непонятного, уходящего спасать чужие миры…
… вместо того, чтобы спасти свой.
Да нет, свой мир спасать не надо. Он отлично проживет и без твоих подвигов, приключений и самоотверженности. Ну, станет кому-то немножко грустно от того, что ты не пришел вечером, как обещал, не зашел на чай, не спел, не рассказал. Не более того. Пусть. Тебе надо спасать другой мир.

Нас выбивает картечью. Мы не знали слова «война» или знали его только по играм, а теперь вот получается – знаем по жизни. Потому что как иначе назвать череду смертей, одну за другой, одну за другой. Ты слишком разборчив, Господи…
Ты слишком разборчив – Ты забираешь лучших. Как заезжено звучит, правда?

Теплый дом, надежное плечо рядом, маленький топотун на руках – не слишком мало для бродяги-скитальца, привыкшего жить как перекати-поле: нынче здесь, а завтра там. Не слишком мало – слишком много. Слишком много, и от добра добра не ищут.
А потом все реже и реже смотришь в небо. Чего в него смотреть, если на земле есть дела поважнее – вон, опять сынишка куда-то побежал, в лужу норовит залезть. Вот только если дождик собирается – тогда и посмотришь…
… и увидишь – облака. Ну, облака, и что? Макушка лета, начало осени, середина зимы – не все ли равно?

Где-то бродит мой звездный август, позабыл меня совсем, наверное. Разминулись мы с ним, разминулись, на какие-то считанные дни и километры – где он теперь? Высокое черно-бархатное небо унес с собой, алые рассветы увел, оставил или жару удушающую, или стылую морось, когда замерзают и руки, и мысли, а еще оставил – усталость, тяжелую, убивающую…
Кончился август, не успев начаться, а я так ждала его. А впереди – год.
Год… год… год… - это водопроводный кран неисправный, из которого тонкой струйкой сочится по ночам вода – такой же тонкой, как моя надежда, надежда на встречу и на солнце.

Конец лета – безвременье, не поддающееся счету и календарю. Несколько предосенних дней выпадают из года и долго-долго носятся в воздухе – каплями последних летних ливней, запахом близкого увядания, улыбкой огромной луны меж ветвей. В конце августа луна стоит высоко в притихшем небе, и те, кто на нее смотрят, оказываются рядом – как бы далеко они ни были.

* * *

посвящается Скель и Птице.

Расскажи мне сказку…
О чем?
О многом…
Расскажи мне сказку летним вечером, когда в распахнутое окно врывается свежесть, и мокрые ветки барабанят по подоконнику, закатное солнце пробивается из-за туч. И смех и шумные разговоры отступают, затихают, теряются.
Расскажи мне сказку осенним ранним утром, мотаясь по шумному городу, когда золото листвы шуршит под ногами, а мягкое высокое небо растворяет безумие прошедшего лета, оставляя лишь легкую печаль. И надежду.

Страннику
и Эвелин

Я хотела рассказать тебе сказку… И поняла, что слов – нет.
Они все куда-то разлетелись… горстью сухих листьев, пылью на сапогах, камешками на обочине дороги, отлетающими днями – или километровыми столбиками вдоль трассы.

Жить, как все, торопясь успеть сделать сразу множество дел; выкладываться наизнанку на работе, ругать по вечерам правительство за разбитые дороги и пробки в транспорте; мечтать выспаться и никак не успевать этого, тянуть нить жизни от воскресенья до воскресенья – и не замечать выходных; глотать крепкий кофе все чаще, чаще, чаще; отмахиваться от усталости и делать вид, что не замечаешь рядом ее неторопливой поступи; уже не находить радости в друзьях, встречах и посиделках; забыть о том, что умеешь петь и смеяться…